Иногда,
коротая одинокие свои
часы в кунсткамере, которая не часто балует меня встречами с любопытными и
заинтересованными посетителями, я рассеяно листаю старые настольные календари,
те самые, в которых кроме дат, обозначены и, связанные с этими датами, памятные
события.
…Вот - 28 июня. На первый взгляд,
день, как день – обычный в череде иных календарных дат. А, между тем, ровно 90
лет назад, 28 июня 1914 года произошло событие, которое резко изменило судьбу
человечества.
В этот день, в захолустном боснийском
городке Сараево, прозвучали выстрелы, положившие начало первой всемирной бойне,
изменившей карту мира, разрушившей четыре могущественные империи: российскую,
германскую, турецкую и
австро-венгерскую.
Именно 28 июня 1914 была запущена
кровавая мясорубка, которая исправно, почти без остановок, перемалывала в ХХ
столетии человеческие жизни, прервав до времени, за годы сражений, революций и
террора почти 100 миллионов судеб.
Я
перелистываю календарь, а потом, что-то влечет меня к полке, на которой - три
картонные папки, завязанные шнурками от ботинок, где лежат, подобранные в
разные годы, записки, выписки из документов, заметки и размышления.
На одной папке написано -
“Франц-Фердинанд Габсбург”, на другой - “Гаврило Принцип”, на третьей – “Карл
Радек”. Почему сегодня я снял с полок и разложил на столе именно эти папки? С
Францем-Фердинандом и Гаврилой Принципом – все ясно. Гаврило Принцип стрелял во
Франца-Фердинанда и убил его вместе с эрцгерцогиней Софией, что и послужило
поводом для начала войны, но причем здесь Карл Радек? Да и вообще, кто это
такой?
Об этом, однако, чуть ниже.
Со времен углубленного изучения
истмата (исторического материализма) в голове прочно засел постулат, что
личность для “матери истории” ничего не значит, что влияют не ее развитие и
изменение - только тектонические подвижки масс и классов. Утверждая подобное,
теоретики-марксисты – лукавили. Роль собственных личностей они, подчас,
оценивали очень высоко, возводя их до уровня культа. При этом, к тем, кому в
силу рождения была предопределена в
жизни роль не мало влияющая на принятие исторических решений, относились
насмешливо и даже пренебрежительно, почитая всех монархов либо недоумками, либо
подлецами. Были, конечно, среди них и те, и другие, но были и личности
основательные, осознающие и свою роль в истории, и свои возможности.
Пожалуй, одной из таких личностей был
наследник австро-венгерской короны эрцгерцог Франц-Фердинанд Габсбург. О том,
что был он мужчина крутой, свидетельствуют факты. Очень недурно разбиравшийся в геополитике – он говорил: "Я никогда не
поведу войну против России. Я пожертвую всем, чтобы этого избежать потому, что
война между Австрией и Россией закончилась бы или свержением Романовых, или
свержением Габсбургов, или, может быть, свержением обеих династий... Война с
Россией означала бы наш конец”.
Как в воду глядел!..
Франц-Фердинанд хорошо знал военное
дело.
Будучи вторым, после императора,
каковой по должности являлся верховным главнокомандующим, вторым человеком в
военной иерархии империи - серьезно занимался реорганизацией армии и флота,
прилагал все силы к тому, чтобы австро-венгерская армия стала вровень с лучшими
европейскими армиями.
Понимая, что его государство
многонационально и “сшито”, как из лоскутков, из разных народов, обладающих
своей историей, своим языком, своей культурой и, уже в силу этого, подвержено
катаклизмам на национальной почве – выступал с революционной, по сути, идеей
триализма, настаивая на предоставлении равных прав для входивших в состав
империи славянских народов: поляков,
чехов, словаков, галичан, хорватов и сербов.
Гордый немец, глубокий консерватор и
хранитель многовековых основ монархии Габсбургов - неожиданно женился на
простой богемской (чешской) графине Софии Хотек. Понимал, что этот брак,
объявленный дядюшкой-императором Францем-Иосифом морганатическим, лишает его
детей права на престолонаследие – тем не менее, не пошел на поводу у
условностей, ибо любил свою Софи горячо и беззаветно, как “простой мальчуган”.
Одним словом, перелистывая мои
выписки об эрцгерцоге Франце-Фердинанде, подобранные в отдельную папочку, могу,
пожалуй, утверждать, что фигура наследника австрийского престола выглядит в них
неоднозначной, цельной и крупной. Смею предположить, что не прозвучи выстрелы в
Сараево, вполне возможно, Франц-Фердинанд смог бы найти выход из складывающейся
в Европе взрывоопасной ситуации, смог бы противостоять той черной, трагической
тени, которая нависала над Европой и миром в начале прошлого века.
Однако выстрелы прозвучали.
Тысячи жителей Сараево выстроились
вдоль улиц, чтобы приветствовать наследника престола и его супругу, прибывших в
Боснию для участия в военных маневрах. По пути следования кортежа, среди толпы
встречающих, были расставлены и шестеро членов радикальной молодежной
организации “Млада Босна” (“Молодая Босния”) вооруженные револьверами, бомбами
и ядом, который должны были принять в случае ареста. Один боевик, увидев рядом
с собой полицейского, побоялся рисковать своей жизнью. Второго зажало в толпе,
и он оказался не в состоянии высвободиться к нужному моменту. Третий не решился
стрелять из опасения, что попадет в Софи. Четвертому просто-напросто отказали
нервы. Наконец, Кабринович метнул бомбу, но, по всей видимости, плохо
прицелился, ибо она взорвалась под машиной
эскорта, ранив свитского офицера. Согласно другой версии, она попала на
складной верх автомобиля, в котором ехал эрцгерцог, а тот - не растерялся и
сбросил ее вниз. Видя неудачу, Кабринович проглотил яд, который почему-то не
подействовал, и кинулся в речку, практически высохшую от летней жары, где и был
схвачен.
Как поступил эрцгерцог, после взрыва?
Так, как и полагалось поступить уверенному в себе, мужественному и достойному
мужчине. Он не поддался панике, как и пристало военному, спокойно отправился к
ратуше, где ждала его делегация горожан во главе с мэром, произнес протокольную
речь и направился в госпиталь проведать раненого офицера. Тут и вмешался Его
Величество случай. Последний из оставшихся террористов – Гаврило Принцип,
спрятавшийся после взрыва бомбы, которую метнул Кабринович, в кафе и, будучи
уверен в том, что покушение удалось, слегка расслабился. Кортеж, однако, по
дороге в госпиталь, свернув по ошибке не в ту улицу, начал разворачиваться
точнехенько напротив кафе, в котором Принцип уже праздновал победу. Увидав
целого и невредимого эрцгерцога - 17-летний “революционер” вышел из кафе и
хладнокровно всадил в наследника престола пулю, пробившую яремную вену жертвы.
Вторая пуля досталась Софи. Она упала на колени мужа и он, находясь в состоянии
аффекта, обхватил ее голову руками закричал: "Соферл, Соферл, пожалуйста,
не умирай - живи ради детей!". Софи скончалась через пятнадцать минут
после Франца-Фердинанда. На Принципа яд тоже не подействовал, и его схватили на
месте преступления.
Дальше в дело вступили те силы,
которые, казалось только и ждали сообщения о покушении. А, может, и в самом
деле, ждали? Кто знает. Ведь как сказал тогдашний статс-секретарь Великобритании
сэр Эдуард Грей: "Миру, вероятно, никогда не будет сказано все о подлинной
стороне убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда”.
Республики, монархии и империи
зашевелились, лихорадочно пытаясь выжать из сараевского убийства все, что можно
было выжать, имея в виду, прежде всего собственные интересы. Однако в погоне за
эфемерной выгодой, ввергли мир в ужасы мировых войн и революций,
братоубийственной кровавой резни и террора. Сегодня совершенно не важно, знал
ли о готовившемся покушении российский
военный агент в Вене Артамонов, донес ли он об этом министру иностранных дел
России Сазонову, принимали ли вершители народных судеб – германский кайзер,
русский царь, премьер-министры и президенты европейских государств, осмысленные
и взвешенные решения, или действовали,
руководствуясь эмоциями – курок был спущен. И нажал на него, взвалив на
себя ответственность за все катаклизмы ХХ века, 17-летний мальчишка.
Как несовершеннолетнему суд назначил
ему наказание в 10 лет тюрьмы, в которой он и закончил свои дни от туберкулеза.
Произошло это в чешском городе Терезин в 1918 году. Гаврило Принцип умер, не
оставив после себя никаких свидетельств, записок, воспоминаний. Да и не
верится, что был он в состоянии осознать то, что натворил, или понять, чью злую
волю выполнял, не подозревая того, что его поступки были кем-то и продуманы
заранее, и просчитаны, и запрограммированы.
О чем говорить – мальчику, только-только исполнилось 17 лет.
Оглядывая сегодня, давние
происшествия, потрясавшие мир, размышляя над событиями текущими нынче – можно
заметить - на многих поворотных, ключевых моментах истории, маячат в
полуразмытой дымке времен, трагические фигуры юношей и девушек с револьверами,
бомбами, в поясах шахидов. Их, пользуясь, присущей молодости
экзальтированностью, готовностью к самопожертвованию ради, якобы, “великих
целей”, да и, что греха таить, чисто юношеской, истерической
предрасположенностью к суициду, так часто используют “втемную”, посылая убивать
и умирать те, кто, не считаясь с человеческой жизнью, с пролитой кровью,
добиваются путем эскалации террора своих, весьма далеких от идеала, а подчас и
вовсе меркантильных целей.
Кто же стоял за спиной Гаврилы
Принципа и его несовершеннолетних товарищей по “Молодой Боснии”?
Организация эта возникла в 1912 году, вскоре после аннексии
Боснии и Герцеговины монархией Габсбургов. Ее костяк составляли
“мелкобуржуазные революционеры” социалистического толка, которые придерживались
тактики индивидуального террора. Однако, тайное руководство политикой Белграда
с 1903 года, когда в результате кровавого переворота были зверски убиты король
Сербии Александр и королева Драга, сосредоточилось в руках военной хунты, во
главе которой стояли полковник Драгутин Дмитриевич, майоры Велимир Вемич и
Воцлав (Войя) Танкосич. Они заправляли тайной террористической организацией
“Црна рука” (“Черная рука”), которая планировала покушения на болгарского царя
Фердинанда, короля Греции Константина, черногорского монарха Николай и...
австрийского престолонаследника Франца-Фердинанда. Руководитель “Черной руки”
Драгутин Дмитриевич, начальник разведки Генштаба Сербии, был более известен под
псевдонимом Апис. Троих студентов - Неделько Кабриновича, Трифко Грабеца и
Гаврилу Принципа, которые прямо-таки горели желанием принять участие в “большом
деле” основательно тренировали в стрельбе, метании бомб, потом тайно
переправили в Боснию, где они ждали своего часа в доме редактора
социалистической газеты “Звоно” (“Колокол”) – Данилы Илича. Контакты Илича и его сподвижника Владимира
Гачиновича с российскими революционерами, в частности Львом Троцким и Карлом
Радеком ни для кого из исследователей истории тех времен не является ни
секретом, ни откровением.
Российские террористы: народовольцы,
анархисты, члены боевой организации эсеров, занимали в те времена в мире “ведущее”
положение. Они “накопили” богатый опыт политических убийств, а террористические
организации всегда, и тогда, в начале прошлого века, и нынче достаточно тесно
взаимодействуют, не взирая на государственные границы, национальные
особенности, некоторые различия в идеологической расцветке. Поэтому немудрено,
что основательно “истоптавшие” сербскую землю во время своей журналистской
деятельности на театре балканских войн, и Троцкий, и Радек были хорошо знакомы
со своими сербскими коллегами Данилой Иличем и Владимиром Гачиновичем. Они были
не просто знакомы – были близки, поскольку взгляды Троцкого, считавшего, что
войны являются “двигателем” перманентной революции, совпадали с
социал-террористическими убеждениями Илича и Гачиновича, духовных наставников Гаврилы
Принципа. Насколько близок был Троцкий с Владимиром Гачиновичем,
свидетельствует тот факт, что после его смерти 11 августа 1917 года Лев
Троцкий, уже в преддверии октябрьского переворота в России, нашел время и посчитал для себя обязательным
откликнуться на смерть Гачиновича специальным некрологом. Да и сам Гачинович,
умирая в швейцарском госпитале, как-то странно оправдывался перед своими
товарищами: “Я рассказал только Троцкому…”. О чем рассказал? Одному ли Троцкому? Ведь там в Швейцарии он поддерживал
тесные связи и с Мартовым, и с Луначарским.
Я не имею оснований утверждать, таких
фактов у меня просто нет, что руку сараевского убийцы Гаврило Принципа
направляли кроме профессионального разведчика сербского полковника
Дмитриевича-Аписа, сербских же “теоретиков” террора Илича и Гачиновича, еще и
российские единомышленники
революционеры, однако, допустить такую возможность, как версию – могу,
уж слишком много косвенных свидетельств ее подтверждает.
Могли ли они
предотвратить трагедию? Скорее всего, могли. Но, зачем бы стали это делать.
Российские социалисты разного окраса и разной масти, и те, кто считал террор
основой своей деятельности, и те, которые лукаво открещивались от него –
понимали, социальные катаклизмы особенно остро развиваются на фоне больших
войн. Был у них опыт 1905 года. Поэтому мировую войну они ждали. Войну
приветствовали. Более того, призывали превратить войну империалистическую в
войну гражданскую. О том, что след российских революционеров достаточно явно
отпечатался на сараевской почве в июне 1914 года, свидетельствуют и признания
крупного большевистского специалиста по темным делам, идеолога
Коммунистического интернационала - Карла
Радека, вначале приближенного Наркомвоенмора Льва Троцкого, потом предавшего
его и ставшего “глашатаем” сталинского террора, которые он пытался сделать на
втором Московском процессе в 1937 году. Вот его фраза, которую ему не дали
договорить: “Я хотел бы также рассказать о... тайне войны... Одна часть этой
тайны была в руках молодого сербского националиста Принципа, который предпочел
умереть в тюрьме, но не открыть ее... Я не могу скрыть эту тайну и унести ее с
собой в могилу. Если бы я скрыл эту правду, ушел с ней из жизни, как Зиновьев и
Мрачковский... то в момент смерти я слышал бы проклятия людей, которые погибнут
в будущей войне”.
Я закрываю три папки с документами,
рассказывающими о трагедии, которая случилась 90 лет назад. Никто из ее
свидетелей не умер своей смертью. Гаврило Принцип погиб в тюрьме, полковник
Дмитриевич-Апис был расстрелян по приговору военно-полевого суда, Данило Илич
казнен вместе с двумя совершеннолетними участниками сараевского покушения,
Владимир Гачинович умер в госпитале при невыясненных обстоятельствах, Льву
Троцкому проломили голову ледорубом,
Карла Радека, предавшего и продавшего всех по несколько раз – в
архипелаге ГУЛАГ то ли тайно расстреляли охранники, то ли зарезали уголовники.
