Что-то утомился я, друзья мои, от
этих командировок… Видимо, в самом деле, прошла их пора и не по плечу мне,
старому и больному, выбираться на белый свет, где свищут пронзительные
сквозняки, где солнце обжигает, а морозы выстуживают кровь и так текущую в
жилах вяло и медленно.
Не довольно ли философии, которая
ничего поменять в жизни не может, а только будоражит сознание впустую, рождая
болезненные стрессы и пробуждая уснувшие желания.
Ну, ее, в самом деле!
Вернемся-ка, лучше в обстановку
привычную и размеренную, обуем, вместо кожаных штиблет, в которых волей не
волей приходится выходить в вольный свет – даже смотритель кунсткамеры на людях
должен выглядеть прилично, оденем на ноги старые истоптанные, но теплые опорки
валенок, натянем изрядно потертую и засаленную душегрейку, подбитую мехом некоего
животного, а, может быть, вовсе и не мехом, поскольку определить принадлежность
его уже не представляется никакой возможности, настолько он стар, вытерт и
существует, по-моему, только потому, что существую еще я, хозяин душегрейки,
смотритель кунсткамеры.
Взгромоздим, любезные мои посетители
лавки старьевщика, коллекционирующего парадоксы, на лоб очки с дужками, которые
не держатся уже за уши и имеют подлую привычку спадать с носа, в тот самый момент, когда между строк
затертого, неудобочитаемого текста, начинает проявляться некая мысль, кажущаяся
мне, и только мне, чрезвычайно важной и любопытной, и, тогда, приходится мне их
ловить , где-то недалеко от пола… А резвость уже не та, а гибкости в спине –
нет вовсе, резкие движения – причиняют боль в суставах и становится противно и
стыдно за свою немощность и неловкость. Благо посетители случаются у меня не
так часто, поэтому свидетелей моей неловкости и моего раздражения, как правило,
не бывает.
Сам - поймаю очки, сам - поморщусь о
боли, сам - чертыхнусь про себя, а потом, надев снова непослушный оптический
прибор, который, как ни крути, единственный мой поводырь, без которого даже
путь в мир букв и текстов, в котором я с некоторых пор постоянно пребываю, был
бы для меня заказан.
Впрочем, вместе с очками-неслухами,
случается, выбираемся мы не только во вселенную писаных слов, открывают они для
меня двери и в мир, в котором живут вещи, имеющие контур, объем и цвет. В мир
рисунков, живописи и графики, которым я, как истинный коллекционер древностей и
парадоксов, конечно же, отдаю должное. Тем более, что они имеют тоже и свой
голос, и свою историю…
ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ КУКЛЫ
На видном месте в моей
кунсткамере, в застекленном шкафу, стоит несколько кукол. Среди них – старая, потрепанная кукла
моей старшей дочери, японская, фарфоровая кукла с закрывающимися глазами, в
богатом шелковом кимоно и в миниатюрных “гэта” (японской, женской обуви в виде
маленьких скамеечек), которой забавлялась моя младшая дочь до тех пор, пока,
делая ремонт в своей квартире и, не найдя кукле места в новом интерьере, не
сбагрила ее мне, в лавку, где для всего найдется уголок. Стоит здесь, как
напоминание о моей бывшей профессии, о делах минувших дней, преданьях старины
глубокой и кукла на шарнирах, сделанная для мультипликационного фильма, изображающая
инопланетянина.
Интерес к куклам появился у
меня после одного странного разговора, с замечательным мастером-кукольником,
делавшим кукол к самым известным, самым любимым детским анимационным, объемным
или “кукольным” фильмам советской эпохи – Олегом Масаиновым.
Сидели мы как-то в его мастерской на
студии “Союзмультфильм”, попивали сухое белое винцо и лениво, необидно
пикировались, перебрасываясь насмешками и шуточками. Следует заметить, что Олег
Масаинов, или, как называли его друзья, переиначив фамилию на греческий лад
Масамион, был человек насмешливый и даже, где-то желчный. За словом в карман не
лез, был аккуратен, худ и себе на уме.
Я спросил его, почему он взрослый и умный дядька выбрал себе
такую забавную профессию и всю жизнь играется в куклы? Не больно оригинальный
вопрос, согласитесь. Но, уж, коль скоро, задал, так задал… Честно говоря, на
дурацкий свой вопрос ожидал получить ответ хлесткий и даже заранее съежился,
зная, что Олег не спускает шуточек над своим ремеслом, к которому относился с огромным
пиететом. Однако, едкого ответа не последовало. Олег поглядел на меня странным
каким-то взглядом и серьезно, эдак, очень усталым голосом, словно наставник
надоедливому и бестолковому ученику пояснил:
-
Куклы
– живые. В них душа живая. Кукла связывает нас с эзотерическим миром. Несет в
себе информацию, которая настроена на наше подсознание. Кукла существо
мистическое и играться в куклы, как вы, господин мой, соизволили выразиться
дело ответственное и даже, я бы сказал, в чем-то опасное. Те, кто, как вы
выразились, всю жизнь “играет в куклы” это хорошо знают, и шутить по этому
поводу никогда не позволят ни себе, ни таким остолопам, как вы...
Ну, на “остолопа” я не очень-то обиделся, поскольку, как
я успел уже вам доложить, Олег Масамион был человеком хоть и едким, но вовсе не
злым. Тем более, что сам-то я осознал – отповедь вполне заслужил, задав ему,
как бы помягче сказать, не очень уместный и не очень умный вопрос.
Однако с тех пор стал приглядываться
к куклам, к людям, которые занимались куклами профессионально, стал собирать
информацию, касающуюся кукол и, вообще, стал примечать, откладывать в отдельный
ящичек памяти все, что касалось кукол.
Ну, например, однажды в Риге в студии
другого великого советского аниматора, режиссера кукольного кино Арнольда
Буровса, онемев от изумления, наблюдал, как он работает со своими
героями-куклами. Надо сказать, что головки его кукол были вырезаны из липовых
чурочек и, следовательно, способностями к мимике не “обладали”. Однако, вот
чудо! – только что кукла у Арнольда плакала, а чуть повернул – уже смеется. И
разговаривал он с ними, как с живыми существами, и спать укладывал после смены,
и, приходя на работу, назавтра, будил их, здоровался и обсуждал с ними сцены,
которые предполагал сегодня снимать. На осторожный вопрос, зачем он это делает,
пояснял, что кукла должна осознать поставленную перед ней сегодня актерскую
задачу и даже сверхзадачу. Может поэтому, Арнольд в своем искусстве кукольного
мультипликатора достиг высот неимоверных.
Схожая история приключилась и со
мной, когда я был главным белорусским начальником не только над куклами,
которых снимали в мультфильмах, но и над людьми с этими куклами вместе
работавшими – художниками-кукловодами.
Приятель мой, замечательный
белорусский режиссер документального кино - Юрий Лысятов, привел ко мне свою
дочь десятиклассницу…
-
Олег,
присмотрись к девочке, помешана на куклах… Выросла дылда-дылдой, но до сих пор
в Дворец пионеров бегает, в детском кукольном театре занимается…
Случается, знаете ли, когда один коллега просит
другого присмотреться к “недорослю”. У “недорослей”, почему-то такой странный
обычай, то, о чем говорит отец, в расчет не принимается, отец, как водится,
всегда глуп и ничего не понимает. Тогда, хорошо, если случится разумный
товарищ, или коллега, - к его мнению чужие отпрыски, случается, прислушиваются…
Что, вовсе, к стати, не означает наличия внимания со сторону своих
детей-умников и умниц… Ну, это, так, - к слову…
Принял я Анюту Лысятову к обучению, приставил к
опытному кукловоду, и выпустил девочку из поля зрения. А ситуация
производственная тогда была напряженная, конец квартала, по моему. Одним
словом, ходит девочка на студию, как на работу, а ее никто ни чему не учит,
снимать самой не позволяют. Приспособилась она приходить поздно вечером, когда
взрослые работники уже разбредались по домам и играла с куклами сама, без
камеры, закрепляя то, чему научилась вприглядку.
Иду, эдаким, вот, вечером, домой, слышу из-за двери
кукольного павильона девичий голос…
-
Ну, миленький мой, давай, ручку вот сюда, а ножку
сюда… А, теперь, не спеши, медленно поворачивай головку… Вот, умница! Вот –
молодец!
Да все
так ласково, так нежно…
Честно говоря, испугался и, уж, признаваться, так
признаваться, - чуть приоткрыл дверь, чтобы не скрипнула - и заглянул в
павильон…
Анюта, разговаривала с куклами.
Тихонько закрыл дверь. Назавтра строго наказал:
- Давайте девочке снимать самостоятельно!
Я чувствую, дорогой мой
читатель, что вы недоверчиво пожали плечами и подумали, - А не морочишь ли ты
нам головы, почтенный смотритель кунсткамеры, не валяешь ли дурака, не
мистифицируешь ли?..
Ладно! Допустим! А как вам такой
пассаж из собранной мною коллекции высказываний и размышлений о куклах?..
“В древности в Японии все предметы,
созданные людьми, в том числе и куклы, наделялись магической силой, которая
могла вызвать божественный дух, а иногда и сами предметы воспринимались как
боги. Одним из основных атрибутов магии всегда были скульптуры, которые
являлись пластическими изображениями отвлеченных образов”. (Гото Хадзимэ. Нихон
гэйноси нюмон. с.26)
Это в Японии, скажете вы. У них там
много всяческих чудес, которые нам невнятны…
Ну, хорошо, оставим в покое
Японию. Скажите мне, сделайте милость, вы никогда не задумывались над тем,
почему дети, еще не научившись ходить, не научившись говорить “мама” уже
реагируют на кукол, уже пытаются общаться с ними? Никогда не задумывались над
тем, что памятники, которые мы возводим замечательным людям на площадях наших
городов, скульптурные надгробия, которые ставим на могилах близких, по сути, –
те же куклы, или, чтобы никого не обижать, тотемы, кумиры, связывающие нас,
живущих, с предками и передающие эзотерическую информацию о нас потомкам?
А саркофаги с портретным
изображением усопших фараонов в древнеегипетских захоронениях, что это такое?
А распятия христиан, которые
являют чудеса?
А изображения Будды?
А тотемы американских индейцев,
или деревянные и каменные истуканы язычников, это что такое, как не магические,
пусть своеобразные, но - куклы?
Добро бы, их создание было
присуще какой либо одной религии, можно было бы “списать” все на некие
национальные особенности, однако тотемы, истуканы, памятники, надгробия
известны всем религиям, всем цивилизациям, культурам. Значит, они явление
всечеловеческое, явление связанное и связывающее нас, сущих, с таинственными и
мистическими силами, о которых мы вроде бы забыли, но, которые, тем не менее,
живут в подсознательной нашей памяти.
Возникает вопрос, можно ли
используя магическую силу, заложенную в изображение человека, в куклу
воздействовать на самого человека? Вопрос не праздный, поскольку понятие
“наведения порчи” воздействуя на изображение человека, встречается довольно
часто и в художественной литературе и в быту многих народов. Во времена
инквизиции, охоты на ведьм, этот вопрос даже не возникал. Колдунов отлавливали
и безжалостно поджаривали на кострах.
Мракобесы, конечно!..
Но все таки, все таки… Ведь
были и факты достаточно точно документированные. Ну, например…
Во французских хрониках упоминается
несколько громких процессов по делам о колдовстве с использованием кукол. Так,
в 1578 году была сожжена на костре признанная колдуньей Лоретта Дюшато. Ей
приписывалось наведение порчи на людей с помощью восковых кукол. В XVIII веке в
Англии был отправлен на эшафот маг и чернокнижник Джек Галахер, пойманный в
момент преступного деяния. Он с помощью куклы и иголок отправил на тот свет
богатого лондонского булочника Криса Мартина. Известны подобные случаи и в наше
время. Например, известно, что покойный гаитянский диктатор Франсуа Дювалье был
черным магом вуду. Он неоднократно втыкал иголки в восковые фигурки,
изображавшие знаменитую актрису Элизабет Тейлор. В результате таких магических
манипуляций, как считают сведущие люди, у кинозвезды так расстроилось здоровье,
что она более семидесяти раз попадала в больницу. Можно, конечно, посмеяться и
сказать: “Пить надо было меньше знаменитой Элизабет, реже бы попадала в
лечебницы, где помогают избавиться от алкоголизма”…
Может и так, не стану спорить, но
информация существует. Информация, которая,
в любом случае заслуживает осмысления, ее нельзя отбрасывать только
потому, что “этого не может быть потому, что не может быть никогда”…
Однако, приведу цитату из серьезного
искусствоведческого исследования Е. Коренберга “Виды представлений театра
кукол”.
“…Прежде чем выйти на театральные
подмостки, куклы “дземон” помогали людям как посредники между ними и высшими
силами, и прошли путь, на котором они служили магии и чародейству, являясь
пластическими изображениями. В момент обряда они присутствовали в образе
скульптур, которые воспринимались как живые, хотя первоначально не обладали
механическими движениями. А оживлять их мог лишь тот, кто был допущен к тайне –
жрец”.
И далее из того же исследования:
“Жрецы-мико, произнося заклинания, не просто держали перед собой куклу, они
манипулировали ею. На глазах у публики мёртвая материя оживала, наполнялась
жизнью, обретала качества человеческой природы, несла в себе эмоциональный
заряд и оказывала воздействие на окружающих. Обычные на вид деревянные предметы
становились носителями удивительных качеств, приобретали особые свойства”.
Ну, как тут не вспомнить
замечательного кукольника Арнольда Буровса, который тоже относился к куклам,
как к живым существам и поэтому они у него “становились носителями удивительных
качеств и приобретали особые свойства”.
Куклы, куклы, куклы…
Они могли многое, могли быть злыми,
но могли и защищать, спасать, отводить беду. У древних китайцев тысячи лет тому
назад существовали обряды, когда бумажная кукла, которую следовало подержать на
теле ребенка, а потом опустить в речной поток уносила с собой все зло, болезни,
несчастья, которые могли подкарауливать дитя в его жизни. Разве не то же самое
делает православный священник, когда
крестит ребенка, и, срезая прядь детских волос, закатывает их в катышек воска
из крестильной свечи и опускает его в купель? Разве не есть это отголоски
древнейшей обрядности, удивительно и странно связанной с магическим культом
кукол, с магическим использованием изображения человека, которое может отводить
несчастья оберегая младенца от бед и болезней, которые подстерегают его в
жизни?
И, опять таки, многие из нас,
воспитанные а материалистической. атеистической традиции могут сказать:
- Чушь все это! Ерунда и забобоны! …
Не стану спорить, ибо - не
“уполномочен”, не обладаю достаточными знаниями и не боюсь в этом признаться.
Однако в моем собрании всяческой бесполезной информации, всяческих
понадерганных отовсюду фактов и фактиков, есть и такие…
Как говорится, за что купил, за то и
продаю, можете не обращать внимания, а можете взять на заметку.
“Каким-то непостижимым образом еще в
глубокой древности оккультисты сумели предвосхитить новейшее открытие квантовой
физики. А именно - квантовую корреляцию, или “память” частиц. В упрощенном виде
данный феномен выглядит так: “…если какие-то материальные частицы составляли
одно целое, то и после их разделения и удаления друг от друга на любое
расстояние между ними сохраняется информационная связь. Убедиться в этом
позволяет простой и наглядный опыт. Если от только что сорванного листа отрезать
небольшой кусочек, то, поместив его в поле высокочастотного излучения, мы
увидим, что оставшиеся клетки листа как бы “помнят” его целую энергетическую
структуру и воспроизводят контуры листа в первоначальном виде”.
От этого опыта с листом
растения, вовсе не трудно перекинуть
мостик к срезанным волосам, или ногтям, которые используются всяческими
колдунами, бабками шептухами, для того чтобы воздействовать на человека в
добрых либо в злых целях. Можно было бы не обращать на это внимания, если бы
манипуляции с частями целого (в данном случае срезанными волосами) не были
приняты и в серьезной религиозной обрядности многих народов. Не стану подробнее
останавливаться на этом, напомню просто, что для того, чтобы лишить силы
библейского Самсона у него срезали именно прядь волос, в которых была заключена
его дарованная от Бога недюжинная физическая сила.
Однако, вернемся, собственно, к предмету нашего разговора, к кукле. К той
самой кукле, которую покупаем мы своему ребенку, к той кукле, которая,
случается, остается у него, как память о детстве на долгие взрослые годы, к той
кукле, с которой встречается наш ребенок на излюбленном детьми зрелище, в
кукольном театре, к кукле, которая оживает на экране в анимационном фильме,
кукле, когда-то делавшейся из обыкновенной липовой чурочки, а теперь -
начиненной самой сложной электроникой. Какой бы она не становилась, какие бы
“фокусы” нашего железного, простите, электронного века не усложняли ее
средоточие, она все равно остается игрушкой, забавным подобием человека, подобием
несущим в себе и добрые, и злые начала. Однако, не будем забывать – ни добро,
ни зло не присущи самой кукле – ведь, что ни говори, сшита она из простых
кусочков материи, головка ее вылеплена из глины, вырезана из дерева или отлита
из пластмассы. Следовательно, ничего сверхъестественного в ней быть не может –
все, что сверх естества в нее закладывает сам человек. Если человек добр и
ласков – кукла будет служить добру и нести с собой добрую энергию. Если же
человек зол и жесток…
Однако, не будем об этом… Остановимся на доброй ноте.
Проснувшись по утру, давайте добрым взглядом поглядим на нашу дочку, или
внучку, которая, разрумянившись от детских счастливых сновидений, обнимает
прикорнувшую рядом с ней на подушке любимую свою куклу.
