Держу пари, что даже самый
осведомленный читатель ни с трех, ни, даже,
с пяти раз не догадается, что стоит зашифровал я в названии этого
очерка…
Попробуем? Раз, два, три… Сдаетесь?
Ладно, уж… СП – так в просторечии
коллеги, начальники и даже родственники называли советского Генерального
Конструктора космической техники, обеспечившего запуск первого спутника земли и
первый полет человека в космос - Сергея
Павловича Королева. А “Зевсом”, тоже между собой, коллеги, начальство и родственники
звали другого Генерального Конструктора космической техники штурмбанфюрера
(полковника) СС, создателя FAU-2, оружия возмездия (Vergeltungswaffee), организатора
американского космического агентства
НАСА, руководителя программы “Аполлон”, позволившей человеку достичь Луны -
барона Вернера фон Брауна.
Уважаемый мой читатель, не спешите
возмущаться тем, что я позволил себе сгруппировать в одну связку эти два имени,
сконструировав из них, как бы одну двухступенчатую ракету. Ведь, по большому счету, так
оно и было.
История намного мудрее нас, ей
безразлична партийная принадлежность гениев, изменивших судьбы человечества, ей
чужды наши идеологические жупелы, более того, смею предположить, что во
времена, когда из памяти людской сотрутся имена Сталина и Гитлера, которые по
своему разумению или неразумию, пытались определять личные и творческие
судьбы героев данного очерка, даже в эти
чудовищно далекие времена люди будут помнить
Сергея Королева, и Вернера фон Брауна - удивляясь тому, как замысловато
распорядилась судьба подарив им возможность родиться в одно и тоже время,
прожить такую похожую жизнь и ни разу не встретившись, всю жизнь заочно
соперничать, тем самым дополняя и
помогая друг другу в достижении единой, неслыханной по дерзости цели – прорыву
человечества в межзвездное пространство.
СТАРТ
Когда я подбирал из разных источников
материалы для этого очерка и группировал их в специальную папку в моей
кунсткамере, я старался не делать вид, что открываю уже открытые Америки, и
поэтому использовал проверенный со времен Плутарха прием сравнительных
жизнеописаний. Материалы, известные по многим публикациям о жизни “СП” и
“Зевса”, перемежаются в этой папке так, что дают Вам, дорогой читатель,
почтенный посетитель моей лавки парадоксов, возможность оценить стремительность
параллельного старта двух гениев.
“Сергей Королев родился - 12 января 1907
года в Житомире. Его эмансипированная матушка из-за непреодолимого желания
поступить на Высшие женские курсы покинула семью, отослав мальчика к деду в
Нежин. Именно там трехлетний Сережа оказался свидетелем полета знаменитого
летчика Сергея Уточкина. Зрелище потрясло Королева и пробудило первый интерес к
небу”.
“Детство Вернера фон Брауна
прошло в родовом имении Вирзиц, в Восточной Пруссии, на берегу Балтийского
моря, где он родился 23 марта 1912. Род фон Браунов обосновался в Восточной
Пруссии еще в ХVI веке и в 1699 году за военные заслуги получил баронский
титул. Главным делом мужчин в этой семье была война. Кредо фон Браунов, как и
других юнкерских родов, были три "К" - Kaiser, Krieg, Kanonen (император,
война, пушки)”.
“В мае 1917 года, 15-ти лет от роду
Королев поступил в строительную школу в Одессе, где всецело предался трем
любимым занятиям: столярному делу, яхтам и боксу. Едва в России укрепился
коммунистический режим, всемогущий Лев Троцкий организовал “Общество друзей
воздушного флота”. Отныне вся страна жила лозунгом “Даешь крылья!” и готовилась
к небесным сражениям за мировую революцию. Повсюду открывались аэроклубы и
аэрокурсы.”
“Ракетная карьера Вернера фон Брауна началась с чтения научно-популярной
литературы и наблюдения за небом. В то время как Циолковский разглядывал звезды
в треснутый бинокль, у Вернера был свой телескоп”.
“В начале 30-х, закончив МВТУ, Королев
возглавляет ГИРД (группу изучения реактивного движения). Группа “оккупирует”
подвал в Москве на Садово-Спасской и
ведет за городом испытания ракет. Первая ракета сконструированная Сергеем
Королевым ГИРД Р-1 поднялась в воздух 17
августа 1933. Для ГИРД необходимо было помещение. Королев, уверенный, что никто
ничего добром не даст, организовал, по сути, его захват. Поначалу не было ни
лимитов, ни фондов. Всё тащили из дому, даже серебро, когда оно требовалось для
паяльных работ. Но постепенно, благодаря пробивным качествам Королева, все
необходимое появлялось: он бил кулаком по столу, топал ногами, хватал за
грудки, а иногда действовал хитростью. Например, придумал обозначать на
выгоревшей гимнастерке осоавиахимовцев следы командирских шпал. Это придавало
дополнительный вес при переговорах с хозяйственниками: у тех создавалось
впечатление, что они имеют дело с высокими армейскими чинами, действующими
инкогнито”.
“В 1931 г. Вернер, прослушав курс на
машиностроительном факультете Цюрихской высшей технической школы, переводится в
Берлинский технический университет и одновременно с учебой выполняет
обязанности подсобного рабочего у Рудольфа Небеля, конструктора, незадолго до
того запатентовавшего изобретение под названием "Реактивный двигатель на
жидком топливе". Именно там приметил подающего надежды студента руководитель
группы по жидкостно-реактивным ракетам, отдела баллистики Управления вооружений
армии капитан Вальтер Дорнбергер”.
“Однако, вездесущий НКВД не спускает
с ГИРД своих пристальных глаз и они прячутся под “зонтик” Осоавиахима. В это
время Королев пишет письмо маршалу Тухачевскому о военном применении ракет и
получает “добро”. Группа Королева переходит во вновь созданный Реактивный НИИ.
Королеву присваивают звание дивизионного инженера, что-то вроде нынешнего
генерала инженерных войск. А было новоиспеченному генералу всего 26 лет!
Через несколько лет причастность к созданию РНИИ маршала Тухачевского
кое-кому из ракетчиков стоила жизни. Королеву повезло: к тому моменту решением
Николая Бухарина он был отстранен от административных должностей”.
“Наплевав на сословные предрассудки, Вернер фон
Браун, как и еще две тысячи немецких ученых, вступает в СС. После этого он
легко защищает диссертацию - без обсуждения, так как тема была объявлена
закрытой. 27 июня 1934 года он становится самым молодым в Германии доктором
технических наук: ему было всего 22 года. Ему выделили лабораторию в
Куммерсдорфе и патент на все ракетные разработки”.
“Строительство ракет в СССР считалось
делом подозрительным: во-первых, оно, по мнению властей, не имело практического
применения, как, к примеру, дирижабли, а во-вторых... Лучше, пожалуй, выразил
это следователь, пытавший Королева при аресте: “Занимался бы самолетами, а
ракеты - это для покушения на вождя””.
“В конце 1934 года фон Браун
запускает с острова Боркум две ракеты А-2, прозванные "Макс и Мориц"
по имени популярных комиков. Ракеты взлетели на полторы мили - это был успех!
Через год лабораторию посетил командующий сухопутными войсками генерал Фрич.
Впечатлившись, он добился у фюрера выделения 20 миллионов марок на новые
опыты”.
ГАНДИКАП
Обратите внимание, логика
исторических событий привела высоколобых мальчиков, мечтавших о звездах в
“объятия” бурбонов из военно-промышленного комплекса и заставила работать на
войну, заставила приспосабливаться, хитрить, соблазнять, доказывать, надеясь, что
малый компромисс, позволит им выиграть по-крупному.
Юные гении понимали, - только
военные, обладающие немеряным финансированием готовы и способны вложить бешеные
бюджетные средства в ту область научного и конструкторского поиска, которая
полностью их захватила. В случае с Германией дело было очевидно - по условиям
Версальского мира ей не было позволено иметь дальнобойной артиллерии. Ее
“квота” была ограничена 204 полевыми орудиями и 84 гаубицами, причем победители
расчитали даже положенное к ним количество снарядов. Однако о ракетах в
договоре ничего не говорилось. Этим и воспользовались генералы рейхсвера. А в
Советском Союзе таких ограничений не было, поэтому страна, имевшая
интеллектуальный потенциал для того, чтобы стать лидером в неслыханной ракетной
гонке, постепенно сдавала позиции. Можно ли винить в этом военных? Пожалуй,
нет! Они никогда, в общем-то, не отличались широтой кругозора, и цели их были
ограничены задачами: доставить заряд, взорвать его, разрушить и убить.
В разные времена, для достижения своих целей, военные
по-разному воспринимали, предлагаемые им идеи и технические решения. Вернер фон
Браун, пуповиной прикрепленный к юнкерскому военному сословию, именно от них
получил великолепную исследовательскую, производственную и испытательную базу
на острове Узедом в Балтийском море,
недалеко от деревеньки Пенемюнде, совсем рядом со своими родовыми
владениями, и, очертя голову, не
задумываясь о последствиях, начал строить и испытывать ракеты.
В Пенемюнде в подчинении фон Брауна
оказалась целая армия рабочих и инженеров - до 20 тысяч человек. Он командовал
ими четко, добиваясь максимальной отдачи и эффективности. В его лабораториях,
случалось, скрывались ученые, которым угрожали лагерь или фронт. Именно тогда,
в эпоху Пенемюнде, в эпоху работы над первыми баллистическими ракетами,
пристало к нему имя, которое и носил он до конца жизни – “Зевс”. Именно там,
ему, уже “Зевсу”, в конце 1937 года удалось создать 15-метровую ракету А-4,
которая могла перенести тонну взрывчатки на 200 километров. Это была первая в
истории современная боевая ракета.
Вполне возможно, что к этому времени
нечто подобное, если не более мощное, существовало бы и у Королева, но… Попытка
сыграть с военными в свою игру для него обернулась трагедией. Не прошли даром
ни популярность в МВТУ пассионарного Наркомвоенмора Льва Троцкого, ни письмо,
написанное маршалу Тухачевскому, а, скорее всего, фатальную роль сыграла
необразованность и скудоумие следователей НКВД, надзиравших за деятельностью
конструктора. На долгие годы Сергей Павлович отправился на Колыму, копать
золотой песок и единственным доступным ему механизмом стала обыкновенная тачка,
изобретенная еще “рабами Рима” и с тех пор, до днесь, не подвергавшаяся
конструктивным изменениям.
Следует заметить, что чины тайной
полиции Германии (гестапо), надзиравшие
за деятельностью “Зевса” тоже не обошли его своим “вниманием” и фон Браун в
середине войны был арестован по приказу самого Гиммлера и заключен на две
недели (на целых две недели!) в тюрьму СС в Штецине. В мотивировке обвинения
один из пунктов гласил: доктор Браун злоупотребил доверием руководства рейха,
использовав неоправданно крупные средства для исследования проблем,
предназначенных для выхода в космическое пространство, что нанесло ущерб
ракетным разработкам для чисто военных целей.
Военный руководитель ракетного
проекта генерал-лейтенант Дорнбергер лично обратился к Гитлеру, заявив, что
“...без фон Брауна нам не создать Фау-2”. Лишь после этого конструктор был
освобожден из штецинской тюрьмы.
Обращался ли кто-либо к Сталину,
чтобы защитить Королева? Да и помогли ли бы подобные обращения? Не уверен!
Ссылок, во всяком случае, на это нет ни
в воспоминаниях самого Сергея Павловича, ни в свидетельствах его ближайших
друзей, с которыми он позволял себе быть чуть-чуть откровенней. Вот, что пишет
он в своих воспоминаниях: “Я обвинялся во вредительстве в области новой
техники... И осенью 1938 года был осужден Высшей Коллегией Верховного суда к
тюремному заключению на срок 10 лет. Основанием послужили показания директора
РНИИ”.
Нина Ивановна, жена Королева,
вспоминала: "До того как “СП” был осужден и отправлен на Колыму, он почти
два года отсидел в одиночной (!) камере".
Две недели тюрьмы СС в Штецине… Можно
сказать, что фон Браун отделался легкими испугом, ведь Королеву “досталось” – два года одиночки в тюрьме КГБ плюс четыре
года на Колыме, после чего еще год в
научных “шарашках” - тюрьмах, где кормили досыта и обращались на “Вы”. Там
Королев работал над ракетными ускорителями для самолетов, и стал заместителем
другого великого заключенного — ракетного гения, конструктора реактивных
двигателей Валентина Глушко. И “Зевсу” и “СП” инкриминировалось одно и то же –
стремление пойти далее того предела, который дозволяли им военные и партийные
бонзы, - стремление заглянуть в беспредельные пространства космоса.
Марк Галлай, летчик испытатель и
Герой Советского союза в своей повести, опубликованной в “Новом мире” в 1963
году пишет о том как, незадолго до конца войны он увидал на подмосковном
аэродроме странный самолет, у которого из хвоста вырывалось пламя. Испытатель
машины Васильченко представил Галлаю ее конструктора. Галлай вспомнил, что
встречался с ним много лет назад, но затем потерял из виду.
“Бросилось в глаза, что одет
конструктор был как-то странно, в какую-то серую хламиду. Когда мы завели
деловой разговор, лейтенант, конвоировавший конструктора, стал возбужденно
кружить рядом, как собака”.
“Передо мной, - вспоминал далее автор
повести, - сидел конструктор, давно уже пользовавшийся широкой известностью
среди авиаторов; большой, сильный человек, не сломленный жестокими испытаниями,
выпавшими на его долю в тюрьмах и лагерях”.
Конструктор КБ авиазавода,
впоследствии главный конструктор объекта по новой технике в системе 4-го
спецотдела НКВД - Королев вышел на свободу в 1944 году. Об этом свидетельствует
выписка из Протокола №18 от 27 июля 1944 года заседания Президиума Верховного
Совета СССР. И в ноябре 1945 года, был направлен в Берлин, в составе
Госкомиссии по ознакомлению с немецкой ракетной техникой. С техникой, которую конструировал, построил и
испытал в боевой обстановке “Зевс” – Вернер фон Браун.
Таким образом, “большой ученый”, Иосиф Сталин, изъявший из научного “обихода”
Сергея Королева на шесть лет, и, вначале,
приковавший его к тачке, а потом заставивший “за хлеб” разрабатывать
ускорители для авиационной техники, сам того не подозревая, сделал Вернеру фон
Брауну неслыханной щедрости подарок – гандикап, или временную фору в шесть
лагерных лет, которые провел “на зоне” главный конкурент “Зевса” - Сергей
Королев.
Только в мае 1955 года, после снятия
судимости Королев пишет в Военную Прокуратуру: “Прошу пересмотреть мое дело и
полностью меня реабилитировать, так как я ни в какой антисоветской организации
не состоял...”. Ответ пришлось ждать еще два года: реабилитация пришла лишь
весной 1957, за несколько месяцев до запуска спутника, когда СП уже
сконструировал, построил и испытал самые мощные в мире ракеты-носители,
способные доставить ядерный заряд в любую точку мира.
Знали ли вы, уважаемый мой читатель,
что Генеральный Конструктор, тот самый великий Инкогнито, о котором мы читали в
“Правде” которым восхищались, сбегая с уроков, чтобы принять участие в
миллионных манифестациях, прокатившихся по всей нашей стране, когда из космоса
позвучало знаменитое “бип-бип”, что он руководя огромным производственным
конгломератом, чувствуя себя одной ногой во Вселенной и Вечности, понимая, что
то, что он делает, изменит всю жизнь человечества, бессонными своими ночами
маялся от ужасных мыслей: “Реабилитируют или нет?”, что он до конца своей жизни
уже осыпанный наградами ощущал себя вечным “зэком” помещенным за колючую
проволоку, пусть и сплетенную из золота. Особую пикантность придавало то, что
охрану дачи Главного Конструктора несли чуть ли не те же “попки” и “вертухаи”,
что и в Магадане, в омской, казанской и московской “шарашках”.
“Самое трагичное, - говорил позже
“СП” - в том, как много общего между жизнью в Гулаге и на свободе, в “большой
зоне”. Я ведь засекречен, так, что захотят - хлопнут без некролога. Другой раз
проснешься, лежишь и думаешь: дадут команду, и те же охранники ворвутся в
комнату и заорут: “А ну, падло, на выход, с вещами!”.
PARA
PACEM, PARA BELLYM
С сентября 1944 по март 1945-го по
Лондону и Антверпену гитлеровцы выпустили 4300 ракет “Фау-2”. Фюрер требовал довести
количество изготовляемых и выпускаемых по целям “Фау-2” до тысячи в день. Не
думаю, что это могло бы повлиять на исход войны. Но появление в 1944 году
оружия возмездия у немцев, привлекло внимание Сталина – Королев был освобожден
из лагеря именно в этом году и уже через полгода, бывший “зек” возглавлял
группу, которая должна была на территории Польши и Германии “разбираться” в
немецкой ракетной технике.
Бежавший на Запад полковник Г.А.
Токатый-Токаев вспоминал: “14 марта 1947 года на совещании в Кремле Сталин
обрушил свой гнев на военных, тех, кто, захватив ракетный полигон в Пенемюнде,
упустил оказавшуюся впоследствии в США группу Вернера фон-Брауна. Вождь
поставил вопрос ребром: "Трансатлантическая ракета для нас - дело
первостепенной важности. Нужно надеть смирительную рубашку на этого лавочника
Гарри Трумэна”.
Тот же Г. А. Токатый-Токаев
припоминает и другой разговор, который произошел в Берлине еще в 1946 году,
когда маршал Жигарев в присутствии Королева сказал о “Фау-2”:
-
Эти
ракеты хороши, чтобы напугать англичан, но в случае войны с Америкой от них не
будет проку. Нам нужны надежные дальнобойные ракеты, способные поразить цели за
океаном.
На замечание “СП” о том, что:
-
Для
проверки надежности и других данных ракет, следовало бы запустить на орбиту
Земли с их помощью спутник, - генерал Куцевалов, командующий советскими ВВС в
Германии оборвал его:
-
-
Сейчас не время каких-то спутников - нам снова предстоит воевать.
Однако замечание “СП” о спутнике,
сделанное в 1946 году говорит о многом. Помню в 1967 году, армейская моя дорога
забросила нашу разведгруппу, в которой я тянул солдатскую лямку на полигон,
которым командовал генерал-полковник Василий Вознюк. Находился полигон в степях
под Капустиным Яром, на границе Астраханской и Сталинградской степи. Отсюда
стартовали первые советские межконтинентальные, стратегические ракеты. Не знаю,
по какой причине, наш командир майор Запрягайло, сделал изрядный крюк по ровной
как стол ковыльной степи и показал нам издали постамент, на котором стояла выкрашенная в черные-белые
квадраты небольшая, пузатенькая ракета:
-
Дывыться,
хлопцы, “Фау-2”… Звыдселя пойшла вся радяньска космонавтыка!.
Тогда фраза майра Запрягайло была не
совсем понятна. Уразумел, что к чему много позднее.
Да, в самом деле, и советская и
американская космонавтика основывались на наработках “Зевса” - ракетного барона
Вернера фон Брауна. И не на кого было
“катить бочку” Иосифу Виссарионовичу: он
сам послал “СП” катать тачку на Колыме, в то время, как “Зевс” создавал
ракетную технику, которая закладывала основы для космического прорыва
человечества.
Вспоминает тогдашний помощник “СП”
Павел Гречаный:
- Никогда не забуду день первого
пуска, на меня он произвел сильное впечатление. В тот день была пасмурная
погода, и мы всё ждали "окна". Несмотря на то, что приехало много
высокого начальства, порядка особенного не было - каждый ходил, где хотел.
Когда майлерваген (специальная тележка), установив ракету в стартовое
положение, отъехал в сторону, два огромных электрических штекера, присоединявшихся
под головной частью ракеты, были отсоединены, и объявили подготовку к пуску.
Теперь ракета одиноко высилась посреди степи, она была расписана черными и
белыми прямоугольниками и потому хорошо видна издали. Затем заработали
двигатели, и она тихонько, степенно стала подниматься вверх, набирая скорость.
На высоте 400 метров заработали стабилизаторы, и стало ясно, что пуск прошел
удачно. Теперь таким зрелищем никого не удивишь, тогда же оно было
ошеломляющим.
И далее, на вопрос журналиста о роли
“Зевса” в развитии космической техники П.
Гречаный сказал:
- Вернер фон Браун, что бы про него
ни говорили, - величайший инженер, и его Фау-2 настоящее чудо техники. Каждая
деталь этого очень сложного механизма тщательно продумана, технические решения
в высшей степени остроумны - разбираться с ее устройством было для меня
высочайшим наслаждением. Чтобы сконструировать хороший артиллерийский снаряд,
требуется около десяти лет. Фон Браун, начав практически с нуля, успел сделать
свое "оружие возмездия" менее чем за шесть лет. Несомненно, он отец
всей современной космонавтики. Его Фау-2 лежит в основе всех современных
космических аппаратов, она их прямой “предок”.
В чем-то Павел Гречаный несомненно
прав, но…
Мы вывезли из побежденной Германии
автомобильные заводы, выпускавшие модели “Оппель-кадет” и “Оппель-капитан”.
Более десятка лет “кадет” выпускался в Москве, как “Москвич”, а “капитан” - в
Горьком, как “Победа”. Переняв у немцев морально устаревшие модели, мы тем
самым, остановили развитие собственной автомобильной промышленности. Если бы
“СП” пошел по этому пути и занялся “усовершенствованием” морально устаревшего
“Фау-2” не было бы у нас ни спутника, не было бы ни 12 апреля 1961 года.
“СП” потому и стал “СП”, что, сумев
разобраться в сделанном “Зевсом” за те годы, которые он Королев провел в
лагерях, решился на то, чтобы не повторять уже отработанные решения, а
предложить нечто совершенно новое и неожиданное. Тем более, думаю, что “СП”
знал и о последних разработках “Зевса” в
Германии ракетах А-9/А-10, с чертежами
которых Вернер фон Браун перебрался в Америку и, которые открывали для него
прямой путь в космос.
Вот выписка из
аналитической записки американской службы военной разведки - “В Пенемюнде в
обстановке повышенной секретности под руководством и при участии доктора В.
Тима и профессора Г. Оберта, при личном контроле генерального конструктора
Вернера фон Брауна была изготовлена ракета “А9/А10” или Фау-3 для обстрела
Нью-Йорка и Вашингтона. Эта двухступенчатая ракета-колосс весит 100 т при длине
29 м, максимальном диаметре 3,5 м. оперении общей площадью 12 м. За 35 минут
полета она должна была донести до Нью-Йорка 350 кг взрывчатки”.
Не знаю, что в этой
информации достоверность, что миф; не знаю была ли эта ракета воплощена в
металле и состоялся ли ее испытательный пуск – знаю одно – “Зевс” тоже понимал,
что “Фау-2” уже вчерашний день, что эта ракета-убийца не сможет проторить
дорожку в межзвездное пространство и думать, и конструировать нечто совершенно
фантастическое для руководителей НСДАП
и Третьего рейха, но совершенно естественное для него, нацеленного в космос, не
прекращал ни на минуту. Не зря же всеведущий рейхсминистр Гиммлер пуганул его
двухнедельной отсидкой в тюрьме СС. Значит, что-то было, значит, что-то
конструировал. Да и американцы просто так не перетащили бы его в свою страну,
не спрятали бы от Конгресса, объявленного в розыск военного преступника.
В 1945 году штурмбанфюрер
СС, терзавший Европу своим “оружием
возмездия” очень сильно рисковал быть повешенным, если бы у него “за
душой” не было бы неких ошеломляющих технических разработок, которые казались
чрезвычайно лакомыми для американской военщины. Таким лакомством вполне могли
стать чертежи межконтинентальной “А-9/А-10”, которая, заметьте, в наивысшей
точке своей траектории прорывалась в космос.
В 1951-м лаборатория фон Брауна в
Хантсвилле, штат Алабама, разработала баллистические ракеты
"Редстоун" и "Атлас", которые могли нести ядерные заряды. К
тому времени в СССР уже производилась боевая ракета М-101 конструкции “СП”,
тоже приспособленные под ядерный заряд. Советские ракеты, правда, были более
громоздкими и недешево стоили разоренной войной стране, но Сталин приказал:
-
Делайте!
Меня не интересует, сколько это будет стоить.
Уже тогда многие поняли, насколько
успешным и в военном, и в психологическом плане может стать запуск ракеты в
космос.
Королева называли “рабочим космоса в
три смены”. Он не щадил ни себя, ни своих сотрудников. Его помощники ходили в
выговорах, как в орденах, и, тем не менее, ценили трепки, которые им устраивал
Главный. Они прекрасно понимали его принцип: дурака ругать и воспитывать
бесполезно.
Устроить разнос Королев мог кому
угодно. Доставалось от него и министрам, и маршалам, и адмиралам. По замечанию
одного из биографов:
- Сразу по приезде в Германию в составе
комиссии по ракетной технике, Королев вел себя так, будто он не “зэк”
вчерашний, а “папский нунций в сельском храме: требовал, приказывал, и его,
непонятно почему, слушались.
4 октября 1957 года в небо взмыл
первый советский спутник, что сильно подорвало престиж американцев.
Американский "Эксплорер" был запущен лишь 119 дней спустя, а
советские лидеры уже намекали на скорый полет человека в космос. Так началась
космическая гонка. Запуск ракет в США перешел из единоличного ведения Пентагона
в руки государственного агентства НАСА. При нем был создан космический центр
имени Джона Маршалла в Хантсвилле под научным руководством Вернера фон Брауна.
Теперь у “Зевса” было еще больше денег и людей, чем в Пенемюнде, и он мог,
наконец, осуществить давнюю мечту о космических полетах.
Первый американский астронавт Джон
Гленн попал в космос через десять месяцев после Юрия Гагарина. Так и пошло: на
запуск американцами двух космонавтов наши отвечали запуском троих, на станцию
"Скайлэб" - станцией "Мир". К Венере американцы поспели
всего на два дня позже, зато первыми оказались на Марсе. Им удалось вырваться
вперед, только когда ракету-носитель "Атлас" заменили более мощным
"Титаном", а потом и "Сатурном". Именно “Сатурн”, 16 июля 1969 года доставила на Луну
"Аполлон-11", и весь мир, затаив дыхание, наблюдал первые шаги Нейла
Армстронга и американский флаг на Луне.
Программу "Аполлон", как и
предыдущие космические полеты, разрабатывал Вернер фон Браун – “Зевс”. Все эти
годы он жил в двухэтажном особняке в Хантсвилле, окруженном аккуратным
цветником. Журналисты, писавшие о бароне, называли его "образцовым
джентльменом": он был всегда корректен, вежлив, умел поддержать компанию.
Жил на широкую ногу, по-баронски: каждый год менял "кадиллаки", летал
на Багамы, заказывал в Европе антиквариат и коллекционные вина. Еще в 1947 году
женился на выписанной из Германии кузине Марии фон Кисторп, с которой был
обручен с довоенных времен. Семейная жизнь барона была безупречной, как и весь
самолично созданный им образ. Ни одна книга и даже статья о фон Брауне не могла
выйти без его тщательной цензуры. Ему удалось замолчать щекотливые моменты
своей биографии, например создать миф о своем антифашизме и о том, что это он,
фон Браун, еще в 1939 году передал союзникам сведения о немецком ракетном
проекте, что не совсем, мягко говоря, соответствовало действительности.
Жизнь постоянно вела двух гениальных
конструкторов ХХ века, словно по параллельным дорогам. Ни разу не встретившись
они знали друг о друге достаточно много. Если в самом начале пути “СП” вырвался
вперед, то судьба распорядилась так, чтобы дать шанс “Зевсу”, который достиг
весьма значительных успехов далеко опередив магаданского узника. Лукавая
судьба, однако, продолжала играть в свои замысловатые игры – и вот уже “СП”
вырывается вперед, используя, правда, наработки “Зевса”. Именно он, опережая
благополучного “ракетного барона”, выводит на орбиту первый спутник, и первого
человека. Казалось бы, победитель гонки определен, но “Зевсу” удается сказать
свое слово на стайерской дистанции к Луне. И хоть Никита Хрущев, большой
любитель показывать “кузькину мать” распорядился: “Луну американцам не
отдавать!” – научная логика не подчинилась его командам.
Ошибка была заложена задолго до
начала лунной гонки, как любят говорить физики6 “ошибка была сделана в третьем
знаке”, в то время, когда кибернетика, в которой у нас были вполне серьезные
стартовые позиции, была объявлена “буржуазной лженаукой”, что отбросило нас
назад не только во многих областях современного знания, но и не позволило “СП” правильно
рассчитать свои силы и возможности, не позволило обеспечить советский лунный
проект, не позволило спуртовать на финише и поставить точку в этой
невообразимой гонке двух гениев.
СП погиб на операционном столе14
января 1966 года. Профессор В. Голяковский, живущий нынче в Нью-Йорке, в
прошлом московский врач, так вспоминает об этом в своей книге “Русский доктор”:
“Положили Королева на операционный стол и, начав операцию, обнаружили, что
диагноз был ложный. А операция продолжалась. Когда больному стало плохо, срочно
вызвали известного хирурга Вишневского. Тот осмотрел умиравшего Королева и
мрачно пробормотал: “На трупах не оперирую”.
На сберкнижке Сергея Павловича
Королева лежало 16 рублей 24 копейки.
В июне 1977 года фон Брауна поместили
в госпиталь Александрии, штат Вирджиния, с тяжелым заболеванием почек. Курс
интенсивной терапии оказался бесполезным, и 16 июня "ракетный барон"
умер. Похоронили его в Хантсвилле торжественно, но без особой пышности.
Говорят, что талант – дар Божий, но
что делать с этим даром тем, кто стремится к высоким целям, а их талант
используют для сиюминутных военных задач, для, глупой, по сути, борьбы
идеологий. Так, как использовали талант Оппенгеймера для создания атомной
бомбы, талант Сахарова для конструирования – водородной, так как, проехав
железным, военным катком по судьбам Сергея Королева и Вернера фон Брауна,
использовали их талант, для военных преимуществ, не осознав, что талант был дан
им Богом для большего, - для поистине великих достижений, для прорыва к звездам.
Я могу понять, я восхищаюсь мужеством
Нобелевских лауреатов Нильса Бора и
Петра Капицы отказавшихся участвовать в создании атомного оружия, но я понимаю и восхищаюсь и
отчаянной дерзостью и “СП”, и “Зевса”, Сергея Королева и Вернера Брауна не смотря ни на что –
воплотивших свою мечту в действительность.
Закрывая папку с материалами об этих
двух феноменальных конструкторах неожиданно для себя произношу:
-
До
тех пор, пока барон Вернер фон Браун будет для нас прежде всего
штурмбанфбрером, до тех пор и Сергей Павлович Королев – будет оставаться
“зэком”…
Произношу и замираю, что
же это такое я сказанул?!
К чему бы?..
