Выставочный зал

 

 

 

 

В кои-то веки выбрался в Раубичи… Здешнее, сегодняшнее многолюдье, многоголосье волнуют кровь, будят давние воспоминания. В …комплекс спортивных сооружений, необычная треугольная гостиница, стрельбище, прыжковые трамплины в этом пригородном местечке, известном только своими холмами, да полуразрушенным храмом на вершине одного из них, куда по странному капризу преподавателей любили приезжать на практику студенты художники, был практически незнаком минчанам. Его только-только построили, он был новый, с иголочки. Внове для минчан был и вид спорта, который носил имя «биатлон». Тем более, никогда и никто в Минске не представлял себе, что такое чемпионат мира… Все увязалось как-то разом: новенький комплекс, новый, незнакомый спорт, первый в жизни чемпионат мира и желание сделать фильм, такой, которого никто в Минске до нас не делал. Фильм был о биатлоне и назывался «Охота на золото».

Знакомиться со сборной Советского Союза по биатлону поехали, однако, в Бакуриани. Зима в этом высокогорном грузинском курорте начиналась месяца за три до нашей, а, впрочем, может быть там она никогда и не кончалась. Воздух в горах был чист, светел, прозрачен, как хрусталь и, казалось, что если утром постучать по нему, он отзовется тонким стеклянным звоном.

Сборная, нас, белорусов, не приняла напрочь. Биатлон по тем временам был спортом сугубо сибирским – беги на лыжах, да стреляй – и сборная состояла сплошь из сибиряков, парней из Новосибирска, Челябинска, Красноярска. Были эти парни плотно «обставлены» киногруппами из сибирских же студий, которые тоже были не в восторге от появления конкурентов. Успокоил оператор Феликс Кучар, когда «конкуренты» пристраивались рядом с нами, выбирая нашу «точку» съемки и режиссер Сережа Лукьянчиков уже был готов «качать права», Феликс сказал, - Спокойней, Сережа… Посмотри какая у них оптика!..

Оптика у «конкурентов» была обычная для советского документального кинематографа – «полтиник», то есть объектив с фокусным расстоянием 50мм. У нас же были объективы много мощней, длиннофокусные, зеркальные, трансфокаторы, поэтому мы могли становиться дальше, а снимать «ближе», чего не могли себе позволить «конкуренты». Для нас-то это было очевидно, но как, не нарушая профессиональной этики, донести ясное нам до членов сборной? На переговоры отправили Сергея. Со стороны сборной обязанность «переговорщика» принял ее неоспоримый лидер, легендарный Александр Тихонов. Какие слова нашел Сергей - не знаю, не раскололся, но Саша Тихонов, после встречи, созвав сборную, сказал буквально следующее, - Лохи!.. Для этих ребят делать все!.. – и мы стали друзьями со сборной.

К основному, Раубичскому этапу съемок, мы готовились основательно. К биатлону «пристрелялись» на сборах в Бакуриани, поняли, что одним оператором не обойтись, уяснили, что без связи на трассе – делать нечего, что «кина не будет» без мощной рапид-камеры, которая способна «раскрутиться» до ста и более кадров в секунду, только тогда на экране появятся «кайфовые» замедленные кадры. Ну, и, конечно, нужны были победы, чтобы во всем блеске показать наших самых лучших спортсменов и наш, самый лучший, биатлонный стадион. Юношеский спринт выиграл мальчик по фамилии Хохуля, больше я его имени в протоколах не встречал никогда. А дальше – сборная начала «сыпать» все, что только возможно… Проиграли спринт, проиграли «длинную» гонку, осталась – эстафета. На трассе, на стрельбище, среди зрителей у нас было расставлено то ли  пять, то ли семь операторов… Попробую вспомнить тех, кто участвовал, кого не вспомню, чур, не обижаться – дела авно минувших дней!… Итак: Феликс Кучар, Дима Зайцев, Юра Шалимов, Гена Куренной, Олег Ивкин на рапиде… Может быть, был кто-то еще «на подхвате», но эти, перечисленные мною бойцы, были «в основе».

Гонка пошла… Старт эстафеты в биатлоне зрелище то еще!.. Все участники стартуют одновременно, широким фронтом, к первому повороту, вытягиваясь в цепочку, занимая одну, главную лыжню. Здесь происходит жуткое «толколвище», такое, по эмоциональному напряжению, по драматичности столкновений видал только при старте автогонки в формуле-1, когда визжат шины, ревут моторы, подчас разлетаются вдребезги машины… Тот, кто первым займет лыжню, имеет предпочтительные шансы.

Я со своей рацией стоял возле главного тренера нашей сборной Привалова, стараясь «подслушать» информацию, которую он получал с трассы и, по ходу, сориентировать операторов, «рассыпанных» на самых острых местах дистанции. Как ни странно, эстафетная гонка, чрезвычайно быстротечна. Дима Зайцев, потом рассказывал, что, включив камеру, не заметил, как гонка завершилась, ему показалось, что за все время так и не снял палец с гашетки. Это - Дима, у которого задача была снимать реакцию публики на стадионе, заниматься наблюдением, подсматривая «вкусные», неожиданные кадры. Что уж говорить об Олеге Ивкине, камера которого работала в темпе авиационного кинопулемета, которым, кстати, и являлась в «детстве». Но то, что он делал – стоило и напряжения, и отдачи, и затраченной нервной энергии. Вообще, наблюдая на протяжении многих лет за работой операторов, снимающих спортивные фильмы, спортивные сюжеты, я с уверенность могу сказать, что по уровню концентрации, самоотдачи, по уровню затраты нервной энергии они ничуть не уступают своим героям, спортсменам. Много раз обсуждал эту проблему с одним из самых замечательных наших режиссеров и операторов, снимающих спортивное кино, Володей Цеслюком, последним из могикан, человеком снимавшем там же в Раубичах фильм, об ином чемпионате по биатлону, с иной командой, иными результатами, человеком,  который «не понаслышке» знает, что такое и спорт, и кино.

В эстафете не нужно ждать последнего, пришедшего с трассы, наблюдая на табло, как твое имя отодвигается все дальше и дальше от первой строчки, потому, что соперники, пришедшие после тебя - и бежали, и стреляли лучше. Насколько этот момент драматичен, сообразили позднее в момент монтажа, когда сложили в трагической последовательности кадры, где Саша Тихонов, наблюдает за этим самым злополучным табло, на котором не осталось места его имени. А был первым… Но немцы, норвежцы, финны, по моему, даже французы пробежали и отстрелялись лучше. В эстафете все очевидно, тот, кто прибежал первым, тот и принес победу команде. Победу принес тот, кто бежал на последнем этапе, но создавали ее все четверо. Кто-то уходил в отрыв, создавая задел, кто-то «профукивал» фору на стрельбище, допуская непростительные промахи и отправляясь «крутить» штрафные круги, кто-то надрывая жилы и «выхаркивая собственные легкие», отыгрывал по ходу эти утерянные секунды… Победу приносит последний… Мы поставили Олега Ивкина с его «кинопулеметом» на финише и он снимал, крупно, как можно крупней, только лица, только глаза, каждого советского спортсмена, бежавшего в эстафете. Поскольку цветной пленки у нас уже не было, закончилась, и, стоя на коленях перед главным инженером студии Борисом Антоновичем Поповым, выклянчили только черно-белую, то и снимали эти кадры на ч/б. Эффект получили совершенно неожиданный – мир вокруг спортсменов, словно выцвел, стал монохромным, и в этом обесцвеченном и жутко замедленном мире, они вкатывались на финиш, смонтированные «в стык» без всякой хронологии, один за одним – ничего не видя, ничего не слыша, ничего не чувствуя. Эта монтажная фраза создавала фантастический образ полной отдачи сил, полного опустошения… Собственно, и создавать никакого образа не нужно было, спортсмены в самом деле «выгорели» до тла…

Начало гонки, когда из-за «обреза» горбатого мостика появлялись лица «охотников на золото», драматическая середина, когда становится ясно, в спорте невозможно планировать события, предрекать победы и поражения, можно только наблюдать, как фаворит  уходит с ристалища склонив голову, понимая, что сегодня он оказался слабее, и финал, когда сконцентрировав всю волю, победив, накопившуюся усталость, неверие в собственные силы, сжав зубы до болезненного хруста, команда сообща добывает победу – все это спеклось в том, давнем фильме, который был снят здесь в Раубичах, во время их и нашей прекрасной юности, в фильме, впервые принесшем нам, авторам, признание на международных кинофестивалях, уважение коллег, дружбу спортсменов, уверенность в себе.

Потом мы часто ездили сюда… Здесь женили Юру Шалимова, закатив грандиозную свадьбу, сюда, приобщая к горным лыжам, вывозил детей, здесь в каминном зале вели профессиональные беседы с элитой советской анимации, собиравшейся в Минске, здесь…

Что, собственно вспоминать, то, что было! Сегодня здесь в Раубичах шумно и весело. Сегодня здесь молодо и красиво. Сегодня здесь встречаются и влюбляются. Бегут наперегонки на лыжах между дремучих елей, наслаждаясь легким и искристым снегом, радуясь румяному морозу и веселому солнышку…

И я, проходя по знакомым местам, счастлив от того, что в моей жизни были эти холмы, над которыми гремели выстрелы первого в Беларуси чемпионата мира по биатлону, счастлив от того, что в моей жизни был такой замечательный, мужской, вид спорта, в котором – беги быстро, да стреляй метко, счастлив от того, что здесь обрел и друзей, и уверенность в своей профессиональной состоятельности…

Я был здесь счастлив когда-то… Я счастлив здесь и сегодня… Я хочу, чтобы чувство счастья, посетило и вас, приехавших вместе со мной в чудный субботний денек в Раубичи!..

 

Олег Белоусов